Романтизма — как школы — не существовало в Англии. Здесь не было, как во Франции и Германии, группы писателей, объединившихся на романтической платформе. И тем не менее ряд типичных признаков романтизма, отличавших английскую литературу в первые десятилетия XIX в., дают право говорить о романтическом направлении в Англии. Эти признаки были: протест против классической рассудочности, в особенности против классических правил и противопоставление им индивидуальной поэтической свободы; далее, интерес к народности и к старине, к средним векам — в противоположность античности, которая являлась главным содержанием классицизма; интерес к экзотике, который привлёк внимание английских романтиков к Шотландии, стране старинных народных песен и легенд. Природа и деревня широким потоком вливаются в английскую романтическую поэзию. Наконец, большую роль в английской поэзии романтического периода играют революционные настроения, увлечение французской революцией, политический радикализм. Певцом деревни, республиканцем и поклонником французской революции был Роберт Бёрнс [1759-1796]. Годвин [1756-1836] в своём романе «Приключения Калеба Вильямса» и др. сочинениях защищает наиболее революционные идеи своего времени не только в области политики, но и в сфере воспитания и брака, идёт впереди тогдашней английской революционной мысли. Так наз. «Озёрная школа» (от места жительства вокруг озёр) включает ряд поэтов. Из них Вордсворт [1770-1850] был главой школы. Мечтательный, влюблённый в природу поэт маленьких явлений, к-рые он умел делать возвышенными и трогательными, он вместе со своим другом Кольриджем [1772-1834] был представителем того течения в романтизме, к-рое внесло вместе с любовью к природе простой безыскусственный яз., образы патриархальной старины, созерцательность и мечтательность. Третий поэт озёрной школы — Соути [1774-1843] писал в духе своих друзей, присоединив фантастические картины экзотических стран Мексики, Индии, Аравии к идиллическим образам озёрной поэзии. И поэты озёрной школы увлекались революцией, но недолго. Вордсворт и Кольридж побывали в Германии, где подверглись влиянию немецкого романтического идеализма и закончили свой путь чистым созерцанием. Рядом с народническим романтизмом озёрной школы величайший поэт эпохи Байрон [1788-1824] был представителем романтики революционно-аристократической. Презиравший великосветское общество, с которым он был связан своим происхождением, оторвавшись от своего класса, не видя ничего привлекательного в представителях капитала, жадных и продажных торгашах, Байрон в молодости разразился пламенной речью в защиту рабочих, но после не возвращался уже к этому вопросу, на всю жизнь остался деклассированным аристократом, мятежным революционером-индивидуалистом, певцом неудовлетворённых разочарованных натур, начав с таинственных демонических скитальцев и разбойников («Гяур», «Лара» и др.). Этот же образ углублён в «Чайльд Гарольде», который стал предметом широкого подражания в европейской поэзии. Закончил Байрон протестом против мироздания и мирового порядка в своих богоборческих трагедиях («Манфред» и «Каин»). К концу жизни Байрон близко подошёл к политической и социальной сатире («Дон-Жуан», «Бронзовый век»). Крайний индивидуализм, чувство неудовлетворённости, влечение к Востоку и экзотическим странам, любовь к природе и одиночеству, мечты о прошлом у руин и памятников, — всё это делает Байрона поэтом английского романтизма, а его гневные обличительные протесты против всех форм насилия и эксплуатации, его связи с итальянскими карбонариями и борьба за освобождение Греции сделали его певцом свободы в глазах европейской интеллигенции. Его друг Перси Биши Шелли [1792-1822], гениальный лирический поэт, также аристократ, подобно Байрону соединяет в своей поэзии мир фантастической романтики с революционным протестом против складывающегося буржуазно-капиталистического общества. В своей поэме «Королева Маб» он изображает это общество, где все «на публичном продаётся рынке», где с помощью жестокого голода хозяин гонит своих рабов под иго наёмного труда. Таким же революционером-романтиком выступает Шелли в других своих поэмах («Лаон и Цитна», «Раскованный Прометей» и др.). Вальтер Скотт [1771-1831] обнаруживает, как и два великих поэта, тенденцию к старине. Он был создателем исторического романа («Айвенго», «Роб-Рой», «Квентин Дорвард», «Тамплиеры» и др.), в котором умел соединять правдоподобие и реализм с богатой романтической фантастикой и изображать наиболее драматические моменты национальной истории Шотландии и Англии. В первой трети XIX в. завершается первая стадия борьбы дворянства и промышленной буржуазии, которая все более становится господином положения. Борьба против хлебных законов, чартизм и выступления рабочего класса, властно заявляющего о своих требованиях, отодвигают на второй план феодальную романтику и патриархально-мечтательную поэзию. Город с его практическими интересами, усиливающаяся буржуазия, начинающаяся социальная борьба между нею и рабочим классом становятся главным содержанием английской литературы, а реализм — её преобладающей формой. Вместо средневекового замка — фабричный город, вместо далёкой старины — кипучая современная промышленная жизнь, вместо фантастических образов изобретательного воображения — точное, почти фотографическое, изображение действительности. Бульвер [1803-1873], ещё продолжающий традиции романтизма, аристократ по происхождению, наполняющий свои романы превращениями, чудесами и уголовщиной, оставляет нам однако ряд литературных документов, имеющих социальное значение, изображает процесс обеднения и разложения дворянства (романы — «Пельгам», «Ночь и утро» и др.). Диккенс [1812-1870], наиболее прославленный писатель этой эпохи, развёртывает широкую картину жизни буржуазно-капиталистического общества в своих известных романах: «Тяжёлые времена», «Давид Копперфильд», «Домби и Сын», «Пиквикский клуб», «Николай Никкльби» и др., создаёт галерею типов капиталиста. Мелкобуржуазная, гуманная, интеллигентская точка зрения Диккенса мешает ему стать на сторону революционной части рабочего класса. Он даёт потрясающие картины сухости, жадности, жестокости, невежества и эгоизма капиталистов, но он пишет для поучения эксплоататоров и не думает об организации сил эксплуатируемых. Его цель — трогать человеческие сердца зрелищем страдания, а не будить ненависть и звать к восстанию. Более озлоблен, более саркастичен и жесток в своей критике дворянско-буржуазного общества Теккерей [1811-1863], автор романов «Ярмарка тщеславия», «Пенденнис». Автор не видит выхода. Он исполнен пессимизма и раздражения. Он, как и Диккенс, не в состоянии понять освободительной роли начинающегося революционного рабочего движения. Колеблющаяся как всегда между крупным капиталом и рабочим движением мелкобуржуазная мысль искала соглашательских путей. Кингсли [1819-1875] в своих романах «Yeast» и «Alton Locke» рисует ужасы эксплуатации и нужды, но спасение видит в христианском социализме, в «духе божием», в раскаявшихся богачах, обратившихся к благотворительным делам. Дизраэли [1805-1881], впоследствии знаменитый лорд Биконсфильд, вождь тори (романы «Сибилла» и др.), изобразив в ярких красках пороки буржуазно-аристократического общества и бедствия крестьян и рабочих, высказывается отрицательно против революции и видит спасителей в лице энергичных и деятельных аристократов, берущих на себя дело устроения народного благосостояния. Не только роман, но и лирическая поэзия вдохновляется социальными темами, и основной вопрос, выдвинутый эпохой, — вопрос об эксплуатации рабочего класса капиталом, — разрешается в духе расплывчатой гуманности и нравственного усовершенствования. Поэты, как Томас Гуд [1798-1845] или Эбинезер Эллиот (см.) [1781-1849], в своих стихотворениях изображают отдельные моменты тяжёлого существования рабочих и городской нищеты, создают песни против хлебных законов, дают образы работниц, доведённых нищетой до проституции и самоубийства. Но и их положительные идеалы сводятся к благотворительности, к какой-нибудь леди, постигшей свой долг благодаря назидательному сновидению и посвятившей свою жизнь облегчению участи бедняков. По мере приближения к концу XIX в. в европейской, в частности в английской литературе, реалистическое и социальное направление начинает уступать место возрождающимся идеям индивидуализма и эстетизма. Вместо воинствующих капиталистов, пролагающих себе путь борьбой и энергией, создающих предприятия, вместо Домби и Градгриндов, тон литературе начинают задавать те представители буржуазии, которые получили свои капиталы по наследству, не прошли суровой школы жизни, которые могут наслаждаться наследием отцов, стали любителями и ценителями искусств, покупателями дорогих картин и изящных томиков поэзии. Расцветает литература утончённых переживаний, мимолётных впечатлений. Индивидуализм, чистое искусство, эротика, культ настроений — отличительные черты литературы конца века. Правда, основная тема эпохи — организация общества, уничтожение эксплуатации, положение рабочего класса — занимает большое место в литературе, но и социализм конца века — есть социализм эстетический. Джон Рёскин [1819-1900] исходит из идеала красивой жизни, зовёт общество к старым патриархальным ремесленным формам производства и восстаёт против индустриализма и капитализма. Он вдохновляет школу художников, известных под именем прерафаэлитов, среди которых мы видим Россетти [1828-1882] и Вильяма Морриса [1834-1896], автора романов — «Сон Джона Боля» и «Известия ниоткуда», защитника социализма и в то же время страстного эстета, вместе с Россети искавшего идеалов красоты в прошлых веках, мечтавшего вызвать социальную революцию путём эстетического воспитания рабочих. Рядом с прерафаэлитами — Теннисон [1809-1892], поэт чистого искусства, свободного от мотивов социальной борьбы, Роберт Броунинг [1812-1889] и его жена Елизавета Баррет-Броунинг [1806-1861], Свинберн [1835-1909], в поэзии к-рого неясно переплетаются идеалы вечной красоты и защита эксплоатируемых. Наибольшей популярностью из поэтов этого направления пользовался Оскар Уайльд [1856-1900], «король эстетов», в своих «Замыслах» и в романе «Портрет Дориана Грея» создавший «религию красоты» и культ освобождающего вымысла, провозгласивший единственной реальностью творения искусства, утверждавший, что искусство создаёт жизнь, а не наоборот. Продолжающийся рост индустрии вводит новые темы в литературу — урбанизм, машинизм. Литература становится динамичной, развивается сатира против капиталистического уклада жизни. Бернард Шоу [1856-] — самый блестящий и парадоксальный из писателей сатириков, виртуоз софизмов, остроумный автор мистификации, умеренный социалист, собирающийся впрочем улучшить положение рабочих при помощи буржуазии. Герберт Уэльс [1868-] — автор фантастических романов, проникнутых пафосом техники, рисующих чудеса индустрии, волшебно преобразующей жизнь, соединяющей планеты, позволяющей человеку переселяться и в прошлое и в будущее. Этот процесс одновременного нарастания социалистических тенденций и консервативно-индивидуалистических и эстетических устремлений сопровождается рядом разнообразных литературных явлений. Империализм и шовинизм, имеющий своего представителя в лице Чемберлена, бурская война, культ Китченера, — всё это находит своё литературное отражение в творчестве Редьярда Киплинга [1865-], самого талантливого из писателей-националистов, автора колониальных рассказов и поэм, где возвеличивается колониальная политика Англии, где угнетение отсталых народов прославляется как осуществление великой цивилизаторской миссии. Другое явление — реакция против машинизма, вызывающая возрождение в литературе религиозных течений, порывов в потусторонний мир, теософии, спиритизма, оккультизма и т. д. Уже Самюэль Бётлер [1835-1902] и Джордж Мередит [1828-1909], столь несходные между собою в других отношениях, делают однако общее дело, пролагая путь спиритуализму, пытаются построить новую религию на основах современности, пользуясь для этого опытом и исследованием. Черты романтической символики мы находим в творчестве Йетса [1865-], представителя так наз. «кельтского возрождения», и у другого его представителя, тоже ирландца, более склонного к реализму и натурализму, — Синга [1871-1909]. Другой формой протеста против машинизма было ницшеанство, культ силы и гипертрофированный эстетизм, все те модернистские идеи, влияние которых нетрудно уловить не только у Оскара Уайльда, но и в творчестве Стевенсона [1850-1894], утончённого автора образцовых авантюрных романов, а также Джорджа Мура [1852-], говорившего почти языком Заратустры (в «Исповеди молодого человека») о своём презрении к состраданию и к христианской морали, о красоте жестокости, силы и красоте преступления. Эта же враждебность к индустриальному веку породила струю пессимизма в английской литературе среди тех писателей, которые не могли примирить машинизм с душевным равновесием. Джемс Томсон [1834-1882] — один из замечательных поэтов, через всю поэзию которого проходит в качестве лейтмотива основная тема — мука жизни, мрачное величие отчаяния. Самый популярный и, может быть, самый глубокий из пессимистов — Томас Гарди [1848-1928], создатель грандиозной драматической эпопеи «Династы» и ряда романов, по преимуществу из жизни деревни и провинции. Над судьбой человека, по его учению, тяготеет тёмный и злой рок, непостижимый случай, жестокая неизбежность. Враг предрассудков и современного брака, ложащегося гнётом на женщину, враг цивилизации в духе Руссо или Толстого, Гарди не находит выхода из терзающих его мыслей. Тем же пессимизмом проникнут Джордж Роберт Гиссинг [1857-1903] — бытописатель лондонских низов и голодающей лит-й богемы, ученик Диккенса, но лишённый его юмора и его филантропической веры, ничего не ждавший одинаково «ни от филантропии богатых, ни от восстания бедных». Пессимистичен и основной тон творчества Джозефа Конрада [1856-1913]. Конрад принадлежит к числу наиболее сильных и сложных писателей современности, поражает богатством и разнообразием языка. Он стремится проникнуть в глубину человеческой природы и использовать все средства для того, чтобы передать впечатление реального нашему сознанию: «красочность живописи, пластичность скульптуры и магическое действие музыки». Он рисует все виды человеческих страданий, он не идеализирует человека, потому что убеждён, что неискоренимый эгоизм делает человека волком другому человеку. Больше быта и здорового реализма у Арнольда Беннетта [1867-], изобразителя нравов низших слоёв провинциальной буржуазии, и больше верного социального инстинкта у Гелсуорси [1867-], к-рый видит источник социальных конфликтов в существовании частной собственности. Честертон [1874-] — враг дряблости, проповедник активизма, но активизма средневековых корпораций, ревностный католик, убеждённый, что развитие индустрии — источник социального рабства. Джемс Барри [1860-] — бытописатель шотландских крестьян, Конан Дойль [1860-] — прославленный автор исторических и полицейских романов, Роберт Хиченс [1864-] — сатирик и романтик, Израель Зангвилл [1864-] — автор «Детей Гетто», бытописатель еврейской бедноты, и ряд других, менее значительных, завершают лит-ую деятельность старшей группы современных писателей. Пути нового поколения ещё не обрисовались отчётливо. В большинстве случаев это реалисты, которые однако не прочь затронуть и оккультные силы души. После стремления к ясности, ведущего своё происхождение от французских традиций, английская литература пережила период сильного русского влияния, гл. обр. Достоевского. Этому влиянию соответствует аморфность в литературе, реакция против французской пластичности. Уолпол [1884-], один из наиболее модных романистов, сам легко следует за модой; Оливер Онионс приобрёл известность трилогией, в которой описывает богему, натурщиц, машинисток, бедных художников и т. д.; Джилберт Каннан [1884-], Комптон Макензи [1883-], Лауренс [1887-] и ряд других молодых писателей, привлекающих в настоящее время внимание английского читателя, затрагивают самые разнообразные темы, изображают различные классы общества, критикуют социальные ценности, но их собственное мировоззрение чаще всего сводится к туманному гуманитаризму. Они сильнее в критике, чем в своих положительных идеях, и пока никому из них не удалось превзойти великих «стариков», как Шоу, Уэльс или Гарди.